Марьян Беленький (род. 1950) — израильский литератор и переводчик.

Проживает в Израиле. Создатель образа «Тёти Сони» для Клары Новиковой. Писал для Г. Хазанова и других известных актеров.

Перевёл с иврита книги и пьесы известного израильского юмориста Эфраима Кишона.

Автор скетчей, монологов, фельетонов для актёров российской эстрады.

Перевёл с иврита пьесы классика израильской современной драматургии Ханоха Левина. Статьи и фельетоны публикуются в России, Украине, Израиле, Болгарии, Сербии, Латвии, Польше, КНР, а также в эмигрантской прессе США, Канады, Германии.

В 1986 году был награжден премией южносилезского округа независимого профсоюза "Солидарность" за участие в акции "Сатира против тоталитаризма".

Краткая биография (авторская).

И я ему говорю:

- Я, знаете ли, не люблю церемоний. Напротив, я даже всегда стараюсь проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться. Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон Беленький пошел»:
 
 А один раз меня даже приняли за Жванецкого. Русские на центральной улице Иерусалима становились во фрунт и просили автографы. После один артист, который мне очень знаком, говорил:
- Ну, мы тебя, братец, совершенно приняли за Жванецкого.
С хорошенькими актрисами знаком - Клара Новикова, Хана Ласло, Люба Полищук- всех и не упомнишь. От женщин, поверите, прямо-таки отбою нет.

Я ведь тоже разные монологи... И в журналы разные помещаю. На разных языках, всех и не упомнишь

Литераторов часто вижу. С Эфраимом Кишоном на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему «Ну что, брат Кишон?» «Да так, брат, - отвечает, бывало, - так как то все». Большой оригинал. Я его всего перевел, даже то, что он не писал. И надо признаться, мои переводы куда лучше оригинала, он и сам это признавал:

"A translator like Belenki is the dream of every writer, said Kishon.  To translate humor, the translator has to be a great humorist himself, but someone as talented as that will not engage in translation but will write his own works. Belenki the translator is a miracle that is typical of our country.":
«Ha Aretz» 1.11.02

 Часы мне свои подарил, хотел свою виллу в Афеке на меня переписать, но я отказался - что мне – жить негде, что ли?
 Давеча специально ко мне главный редактор «Нью Йорк Таймс» прилетал на личном вертолете. Стоял передо мною на коленях, умолял что-нибудь для него написать и размахивал чеком на миллион долларов. Ну я его прогнал. У меня этих милионов видимо- невидимо...У вас, кстати, 20 шекелей не найдется? В дороге совершенно поиздержался.  
Моих, впрочем, много есть сочинений, я уж я и названий даже не помню.

 У меня дом - первый в Иерусалиме. Так уж и известен: дом Марьяна Беленького.  Сделайте милость, господа, если будете в Иерусалиме, прошу ко мне, у меня ведь тоже литературные тусовки бывают:

 Я ведь в самом центре живу. Блеск, шик, просто не говорите! Концентрат борща в баночке прямо на пароходе приехал из Одессы.

Там у нас и компания составилась – главный редактор «Таймс», главный редактор «Пари матч», главный редактор газеты «Наш Иерусалим» и я. Возвращаешься , бывало, к себе в каморку за 250 долларов в месяц...  что ж я вру, я и позабыл, что у меня трехэтажная вилла с бассейном в Герцлии Питуах. В джакузи -  личный спасатель от министерства культуры. То есть не от министерства меня спасает,  а от ... сами понимаете:

А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся – главные редактора газет и журналов со всего мира толкутся и жужжат там как шмели. Мне и на пакетах пишут «Лауреату Нобелевской премии Израиля». Один раз я даже управлял министерством культуры. И странно: министр уехал, - куда уехал, неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому занять место. Многие находились охотники и брались, но подойдут, бывало – нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а рассмотришь – просто черт возьми!  И в ту же минуту по улицам курьеры на мотороллерах – курьеры, курьеры, курьеры,  можете себе представить – 35 тысяч одних курьеров.
 - Каково положение?- я спрашиваю. «Марьян , ступайте министерством культуры управлять». Я признаюсь, немного смутился – вышел в трусах: хотел отказаться, но думаю – дойдет до Ольмерта, ну и биография тоже... «Извольте господа, я принимаю должность, я принимаю, говорю, так уж  и быть, только уж у меня – ни ни ни!.. Уж у меня ухо востро! Уж я!»:

 И точно, бывало, как прохожу через министерство, просто землетрясенье, все чиновники прекращают кофе пить, все дрожит и трясется как лист. О! Я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня даже комиссия Кнесета по культуре боится. Да что в самом деле? Я такой! Я не посмотрю ни на кого... я говорю всем: «Я сам себя знаю, сам». Я везде, везде. В канцелярию Ольмерта каждый день на  бронированном «Мерседесе» езжу, со встроенным баром, ванной, туалетом и библиотекой. Мне завтра же дадут социальную квартиру на Брайтоне как почетному инвалиду репатриации ...
Ну, заболтался я тут с вами. Надо бежать мыть старикам жопы. 18  шекелей в час на дороге не валяются.