НАШИ СПОНСОРЫ
Экскурсии по Израилю на русском языке, бронирование отелей, многодневные поездки Эйлат, Мёртвое Море, Тверия, Хайфа, Иерусалим,
индивидуальные экскурсии по Израилю на русском и английском, транспортные услуги 050-7935045
РАСПИСАНИЕ И СТОИМОСТЬ ЭКСКУРСИЙ
"ЦЕНТР ИНФОРМАЦИИ" -: переводы с любых языков, нотариальное заверение документов, доверенности для СНГ,
Легализация документов, АПОСТИЛЬ, истребование любых справок и документов из СНГ, консульский учёт, оформление приглашений и виз. Авиабилеты в СНГ и Европу. Туры в Европу на русском языке, турпакеты% полёт+виза, полёт+машина т.050-7935045
"Центр Информации" 09-7656704
|
 |
|
Владимир Натанович Орлов был большой шутник и острослов. Стихи Владимира Орлова всегда оставляют ощущение доброты и простоты, редкого по нынешним временам литературного уюта, где рифма ожидает рифму, а складные незатейливые слова доступны самому малому читателю.
Первые юношеские сочинения Орлова, родившегося в Симферополе, привез из Крыма в Москву Самуил Яковлевич Маршак, которому понравились живые строчки «круглого самоучки» (так шутили потом друзья). Владимир Орлов и вправду не заканчивал чего-нибудь такого специально-литературного, зато много и успешно писал и печатался. «Кто в доме живет», «Первая дорожка», «Утренний поезд», «Если мы вместе»… — стихи из этих и других сборников так полюбились крымчанам, что именем Владимира Орлова стала называться Республиканская детская библиотека.
И недаром. Ну кто ещё откроет взрослым и детям такую безоговорочную и неоспоримую истину:
Осьминог для всех — чудовище.
А для мамы он — сокровище Жил-был поэт...
«С первой встречи мы подружились на всю жизнь..., на всю жизнь…» Как грустно это звучит, когда друг ушел из жизни.
Весной 1962 года в поезде «Москва — Симферополь», на который я сел в Харькове, моими соседками по купе оказались две москвички — бабушка и пятилетняя внучка. Пока поезд стоял, бабушка вышла на перрон и в киоске «Союзпечать» купила журнал «Малютка». Но прочесть ничего не смогла, потому что за «Малютку» бабушка приняла «Малятко» — детский журнал на украинском языке. Я взялся помочь попутчицам, нашел в журнале симпатичное стихотворение и перевел маленькой москвичке:
— Ой ты, Петя-петушок, —
Удивилась хрюшка, —
Почему ты гребешок
Носишь на макушке?
Отвечал Петух свинье:
— Где же взять карманы мне?
На следующий день в разговоре с редактором крымского издательства я рассказал о том, что «открыл» хорошего украинского детского поэта Владимира Орлова и был бы рад переводить его на русский, если бы меня с ним познакомили.
— Познакомить нетрудно, — сказала редактор. — Мы с ним дружим. Владимир Орлов живет в Симферополе, в пяти минутах ходьбы отсюда. Боюсь только, что переводить его на русский вам не удастся.
Через десять минут я уже рассказывал автору его стихотворение в своем обратном переводе с украинского. В ответ он прочел мне свой подлинник:
— Ну и Петя-петушок,
Удивились хрюшки, —
Почему ты гребешок
Носишь на макушке?
Говорит Петух в ответ:
— У меня карманов нет.
С первой встречи Владимир Орлов стал для меня и навсегда остался Володей — одним из самых дорогих и близких людей на земле.
Мы встречались довольно часто: обычно — у него дома, в Симферополе, реже — у меня, в Харькове, совсем редко — когда одновременно оказывались в Москве. А еще — вместе ездили с выступлениями по крымским пионерским лагерям и детским санаториям. Случалось, «гостили» у пионеров, помогая детскому «пресс-центру», участвуя в подготовке праздников, проводя литературные занятия с малышами. Выступления Володи всегда были праздником и для детей, и для педагогов. Он прекрасно рассказывал со сцены свои лирические, романтические и иронические стихи, увлекательно играл с детской аудиторией, добродушно и обаятельно подшучивал над слушателями и над собой. А поздним вечером, когда дети засыпали, во взрослой компании часами читал наизусть любимых поэтов, остроумно импровизировал, без устали каламбурил. Его любили и слушали с удовольствием. В импровизациях порой рождались стихи, которые Володя потом включал в свои сборники. Например, такое озорное двустишие:
У арбуза
Всюду пузо.
В этом едва ли не самом коротком стихотворении в мире автору хватило четырех коротких слов, четырнадцати букв, чтобы создать живой, веселый, неожиданный образ. А для знакомых Владимира Орлова это стихотворение — еще и автопортрет поэта: Володя тоже был круглым, крепким, звонким.
Мне мой друг урывками и к слову много рассказывал о себе. Из этих рассказов у меня сложилась история его жизни, которая не во всем совпадает с официальной биографией поэта. Может быть, Володя разыгрывал меня, выдавая свои выдумки за описание реальных событий. Он любил розыгрыши. Но скорее он верил в истории, которые рассказывал, потому что и в обыденной жизни был настоящим поэтом, романтиком и фантазером.
Мне кажется, что сохранившийся в моей памяти вариант устной автобиографии Володи Орлова будет интересен читателям поэта.
То ли в конце войны, то ли в начале мирного времени, вернувшись в освобожденный Крым, Вова четырнадцати- или пятнадцатилетним подростком работал учеником слесаря на заводе. А хотел стать моряком: его старший приятель учился в Ленинградском мореходном училище. И еще Володя мечтал покататься на велосипеде. Вторая мечта была особенно неотвязной, потому что мастер цеха каждое утро приезжал на работу на велосипеде, а вечером на нем же уезжал домой. И вот однажды мальчик не удержался. Он чуть раньше обычного закончил работу, наскоро привел в порядок рабочее место, выскочил за проходную и оседлал велосипед. Володя хотел прокатиться и поставить машину на место, прежде чем появится ее хозяин. Но, как назло, в тот день мастер куда-то торопился и тоже пораньше закончил работу. Он увидел, что Володя едет на его велосипеде, и закричал:
— Украл, украл! Держите его!
Мальчишка так перепугался, что, вместо того чтобы вернуться и все объяснить, поехал прочь. Он побоялся вернуться домой и стал бродяжничать. Однажды, голодный, отощавший, он вышел к морю и увидел, что у причала стоит судно «Галс».
Когда подросток попросил, чтобы его взяли юнгой, ему сказали:
— Вот швабра. Надрай палубу.
И ушли.
О том, что было дальше, Володя рассказывал так.
— Швабра на судне разборная: палка-ручка и съемная перекладина на веревке. На перекладину нужно намотать тряпку, выбросить за борт, а потом поднять за веревку, надеть перекладину с мокрой тряпкой на ручку и драить палубу. Я начал, как надо: намотал тряпку, бросил в море и стал тащить обратно. Чувствую — не вытащу: она намокла, потяжелела. И тут я понял, что это мне устроили испытание, что за мной тайком наблюдают. Тогда я подтянул веревку к кнехтам. Это такие низенькие металлические столбики на палубе. Вокруг них обматывают веревку (швартов), когда корабль причаливает к пристани. И я стал вытягивать швабру порциями. Чуть-чуть выберу веревку и восьмеркой обматываю вокруг кнехтов.
Володя выдержал испытание. Его взяли помощником кока — чтобы подкормился. Когда юнга окреп, его зачислили в команду уборщиком. Потом он сдал экзамен и стал матросом. Помогая корабельному повару, Володя научился прекрасно готовить. Позже он нередко угощал друзей вкусными блюдами собственного приготовления.
После морской службы он еще многим занимался в жизни: шил пиджаки и брюки в ателье мод, был типографским рабочим, журналистом, писателем. Но всегда оставался моряком — любил и знал море, историю и географию своего полуострова, был знатоком морского фольклора:
Если солнце село в тучу,
Жди, моряк, наутро бучу.
Если солнце село в воду,
Жди хорошую погоду.
Таких стихотворных примет Володя знал десятки. Может быть, сочинял их сам. И вообще, стихи не покидали Володю после моря.
Вернувшись домой матросом, он освоил портняжное мастерство.
— Этот костюм я выкроил себе сам, — сказал он мне, рассказывая об этом эпизоде.
А в крымских газетах уже стали появляться его стихи. Он писал их постоянно, даже когда шил. Однажды стихи пришли к нему, когда он гладил роскошный костюм какого-то областного начальника. Пришлось сменить профессию. Он пошел работать в типографию, потом в редакцию евпаторийской газеты. Дорос до заместителя главного редактора.
В это время наступила хрущевская эпоха. Мелкие газеты закрывали, «укрупняя» редакции. Володя остался без работы. Но к тому времени уже вышла его первая книжка «Тимошкина гармошка» (1958 год). И несколько книг было «на подходе». Возникли замыслы пьес для кукольного театра и ТЮЗа.
Володя перешел на «творческие хлеба».
У него не было высшего образования. Но были редкие способности, интерес к жизни и десятки людей, которые любили его и всегда готовы были помочь. Он блестяще знал русскую литературу — и детскую, и взрослую. Обладая тонким языковым чутьем и художественным вкусом, он виртуозно владел словом и любил словесные игры. Он был желанным гостем и собеседником в пионерских лагерях и в школах, в университете и совхозах, на морском судне и в театре, на радио и телевидении, в редакциях газет и в издательствах, в библиотеках и в крымской обсерватории… Бывать в обсерватории он особенно любил. Наверное, потому что чувствовал родство между морем и космосом. Более всего его привлекали тайны этих стихий.
Володя уверял меня, что видел НЛО. Рассказывал о «маленьком человечке», который выполнял его невыполнимые пожелания, но взамен приносил в дом неожиданную беду.
Когда его стала одолевать болезнь, он продолжал оставаться остроумным, неожиданным и увлекающим собеседником. И был таким до конца своих дней.
Уверен, он останется таким навсегда для своих читателей.
Вадим ЛЕВИН
|
Вся информация, размещенная на сайте, является собственностью театра или студии videonika.com.
Использование текстов и фотографий возможно только с письменного разрешения их авторов.
ИНФОРМАЦИЯ о спектаклях Театра по телефону 050-3013096
|
|
|
|
|
ISRAland - РЕКЛАМА
